irina_sbor (irina_sbor) wrote,
irina_sbor
irina_sbor

Нехорошая квартира. Часть 2

Я шла величаво и монументально, как Екатерина Андреева под прицелом всех телекамер России.
В каждом окне мне мерещились любопытные бабки и коварные подвохи.
В голове моей уже созрел и даже перезрел хитрый план.
Я решила сразу  пойти к соседям, раз они дома и вовсю гремят станками, и тут же на месте всё рассудить. Станков  нет, бабушке всё почудилось, пейте на ночь валериану, до свидания!

Так я обдумывала свой визит, пытаясь заглушить голос разума. А голос разума орал не переставая:
– Зачем ты туда идешь? Не надо! Не твоё это дело!
У старушки голова в пути,  я это понимала, но почему-то упорно шла в нехорошую квартиру.





Антонина Николаевна жила в добротном кирпичном доме. И квартира у неё оказалась … хорошая квартира!
Я-то думала, что безутешная вдова горюет в крошечной однушке, однако, комнат было три.  Большой коридор, паркетный пол, дорогая  мебель.

Я потопталась в коридоре и объявила, что иду наверх к соседям застукивать их на месте страшного преступления. Антонина Николаевна начала что-то говорить, но я решительно вышла вон и поднялась на этаж выше.

Дверь открыла очень худенькая и бледненькая девушка. Попросив говорить тише,  так как спал ребёнок, она устало согласилась ответить на мои вопросы.

Услышанная история удивила меня  накалом страстей.
Гремящие станки мерещатся бабушке уже несколько лет. Мало того, что она строчит жалобы и к ним постоянно наведываются разные официальные лица. Сама бабуля регулярно устраивает акции протеста. Если она «слышит» грохот станков, она или по батарее бьёт тяжелым предметом, или в дверь  колотит. А как-то гвоздём всю дверь поцарапала. И, правда, на железной поверхности были видны закрашенные полосы.

Девушка говорила так устало и так обречённо, что мне стало её жалко.
- Мы даже квартиру не можем продать, - сказала она, - соседка целыми днями за нами шпионит и покупателей пугает…  И конца этому не видно! – глаза моей собеседницы заблестели слезами, - она будет жить вечно, а вот мы все скоро в психушку попадём!

Я вернулась к Антонине Николаевне с решительным намерением откланяться тут же.
Старуха хлопотала на кухне.
- Ирочка, ничего, что я вас так называю? Ирочка, проходите в комнату, сейчас будем чай пить!
- Антонина Николаевна  я не буду пить чай, я говорила сейчас с вашими соседями, там нет никаких станков, там ребенок маленький спит, там все тихо!
Антонина Николаевна, не обращая на меня никакого внимания, резала бутерброды.
- Антонина Николаевна, до свидания. Я ухожу.
Старуха медленно подняла на меня глаза и умоляюще прошептала:
- Я вас очень прошу. Не уходите. Я живу так одиноко. Ко мне давно никто не приходил, давайте просто попьем чаю. Вы просто посидите со мной и всё. И уйдете. Полчаса. Ладно?

Ну почему? Почему меня так воспитали родители, что мне всех жалко, и я не могу  уйти, оставив эту сумасшедшую бабку наедине с собственными тараканами? Да, я согласилась.
- Хорошо, полчаса и я ухожу.
Антонина Николаевна обрадовано кивнула головой и поспешила в ванную.
- Давайте вам помогу!  - крикнула я ей вдогонку, и чуть не грохнулась посреди кухни от страшного воя.
Что-то дикое выло в ванной. 

- Что? Что случилось? – заорала я, заглядывая в маленькую полутемную комнатуху.
- А ничего, это кран гудит, не обращайте внимания! – спокойно доложила старушка, деловито протирая полочку, - мужика-то в доме нет, починить некому, да  я уже привыкла!

Собственно, слышала я, как гудят краны, но такого душераздирающего воя встречать ещё не приходилось!

Старушка выключила  воду, мы вернулись на кухню.
Антонина Николаевна поставила на поднос чашки, сахарницу, варенье.
Я взяла посуду  и тут же чуть не выронила всё из ослабевших ручонок!
Потому что в этот момент заработал холодильник. Нет!
Он не заработал, он затрясся  всей мощью, на какую был способен, и гул этих конвульсий наполнил всю квартиру.

- Антонина Николаевна! Он всегда так ревёт? – заорала  я бабушке.
- Да не знаю, я как-то не обращаю внимания на него!
- По-моему, его надо правильно установить, это же невыносимый грохот!
- Наверно, да я привыкла  уже…

Я схватила поднос и выкатилась из кухни.
И тут в большом и тёмном коридоре над моей головой с тяжелым стоном пролетело что-то огромное, мохнатое… Оно тяжело плюхнулось на тумбочку и, задрав хвост, с воем умчалось в комнату.

-  А ну брысь, Барсик! Вот негодяй, гостей пугаешь, негодяй!

На ватных ногах я привалилась к стене.

-  Ирочка, не обращайте внимания, это мой кот, он любит на шкафу сидеть. Бывало и уснёт там наверху, а потом вот проснётся и идёт гулять.

В  эти минуты, пока я подпирала стенку, истина, которая, как известно где-то рядом, посетила  меня. Истина была в том,  что  в компании воющих труб, ревущего холодильника и кота Барсика, летающего на прогулку откуда-то из-под потолка,  оставаться в здравом уме и твердой памяти невозможно.

Мы пили чай, и Антонина рассказывала о своей жизни. Оказывается,  у неё есть дочь. Она живет в Питере и постоянно зовет мать к себе. Но переезжать к дочери Антонина Николаевна не желает.
- Нет, о переезде не может быть и речи! Я не собираюсь продавать квартиру! Никогда! Это память о муже, здесь прошли самые счастливые годы нашей семейной жизни! Мне некуда ехать. Я хочу умереть здесь!

Бедные соседи, -  подумала я, - они умрут раньше!

- Антонина Николаевна, вы должны понимать – все равно наступит время, когда  придется  жить с дочерью. Одной очень тяжело, вы же видите, сколько у вас проблем, и никто не поможет, никто не заступится за вас.
- Да, вы правы, разумеется, вот и соседи надо мной издеваются! Ведь они издеваются, вы  это поняли, так?

И в этот момент я решила резко сменить ориентацию в пространстве и горячо закивала головой.

- Да! Да! Понимаете, они от вас не отстанут, это же очевидно! Поэтому вам лучше уехать отсюда, и чем скорей, тем лучше! Я думаю сейчас для вас самое важное – сообщить дочери, что вы согласны на переезд!
Старушка посмотрела на меня скорбным взглядом и вздохнула.
- Если бы вы знали, как тяжело мне расставаться с этой квартирой. Здесь каждая мелочь, каждая вещь имеет свою историю. Хотя вы правы, и я в последнее время чувствую  кожей… меня отсюда… словно кто-то выгоняет…
Повисла пауза. Я набиралась сил для следующего приступа красноречия. Антонина Николаевна замерла, глядя куда-то перед собой.
- Я ведь вам еще не рассказала, прежний хозяин этой квартиры…он  повесился  прямо в этой комнате!

Так, ещё и тень  почившего хозяина явственно заколыхалась в этом....

- И моя дочь, она переживает за меня, она посоветовала сходить к колдунье… необходимо избавиться от  духа этого …самоубийцы….Мне кажется, это он меня выгоняет!

Старуха повернулась  и жутким бессмысленным взглядом зацепилась за моё лицо.
Мне стало так страшно, что  я  окаменела и в состоянии какого-то физического паралича поволокла всякую ерунду, не понимая, не размышляя, глядя в безумные глаза, что делать, конечно, категорически нельзя.

- Антонина Николаевна! Какая колдунья! Не вздумайте! Никого не ищите! Идите в церковь! Свечу за помин души поставьте! И уезжайте! Всё против вас! И соседи и прежний хозяин! Срочно, срочно надо уезжать!

Я говорила короткими фразами, пытаясь уложить их в больном разуме. Я повторяла одни и те же слова и после нескольких минут, которые (как пишут в романах!) мне показались вечностью, я увидела в глазах Антонины Николаевны слёзы.
Она расслаблено зашмыгала носом, а я, наконец, замолчала.
Я была наивна и самоуверенна, я верила в свои силы, в добро, в милосердие…. Поэтому я не воспользовалась паузой, чтобы убежать из квартиры.

Я опять стала говорить. Говорила долго и горячо. Несла всякую ахинею из злобных теней прошлого и не менее злобных людей настоящего. Говорила, что мир жесток и надеяться можно только на родных людей, на семью, на дочь.
Старушка подавленно молчала, лишь изредка шмыгая носом. И молчание это я расценила, как полное не согласие с моими доводами.
Я смотрела на несчастное лицо,  и мне было ужасно жалко и её и всех этих старух, одиноких, сумасшедших, живущих в своём безумном мире, изредка выскакивающих из него, чтобы испортить жизнь окружающим!
Я сама расчувствовалась до соплей.
Я продолжала утешать Антонину Николаевну, но легкий запах безумия уже совсем явственно чувствовался в этой нехорошей квартире…


Я ушла  через час.
Я вышла из подъезда, сохраняя величие и монументальность Екатерины Андреевой,  но по улице неслась, как антилопа гну.
Дома – горячий душ. И головная боль на пару дней.
За всё надо платить. И за добро тоже.
Хотя я была не уверена, что сделала добро.


Первые дни после встречи я каждую минуту ждала  саму Антонину Николаевну или её звонка. Старушка не появлялась и не звонила. Я стала тихо паниковать, потому что вообразила, что довела её до смерти своими мантрами об отъезде. Но наводить справки боялась отчаянно.  Вот так сидела и боялась.
И только через полгода, встретив на каком-то совещании Александра, не выдержала и как бы, между прочим, спросила:

- А как там бабуля сумасшедшая поживает?
- Какая бабуля?
- Да у которой станки над головой круглые сутки работали! Всё еще жалобы вам строчит?
- А-а-а-а! Эта! Да нет её давно! Я уж и забыл ро неё.
- Как это – нет? Умерла?
- Почему умерла?  К дочери переехала. У неё, оказывается, дочь в Питере живёт, вот она её и забрала. Мне дочь жалко, конечно, бабуля ещё та фантазёрка, но так ведь это её долг. Это она должна бабушку терпеть, а не мы.
И я была с ним совершенно согласна.





На этом у меня всё.
Как будут складываться события дальше, покажет время.
А я с вами  прощаюсь – удачи и до встречи!



Tags: #ужас, ужас
Subscribe
promo irina_sbor february 9, 09:12 52
Buy for 10 tokens
Художественное произведение, основанное на реальных событиях, в четырёх частях с эпилогом. Мы познакомились с Ксюхой в ресторане. Как сейчас помню, решили мы с мужиками премию отметить. Час, наверное, уже сидели, когда она зашла в зал. С тремя подружками. Да я её сразу заметил, конечно, не…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments