irina_sbor (irina_sbor) wrote,
irina_sbor
irina_sbor

Categories:

Двое в Городе. Часть 2

Анна Петровна нырнула в толпу Невского проспекта.
Она любила безразличие чужих людей, бегущих в разные стороны.  Сколько раз её успокаивала  эта человеческая река, сколько женской печали и тоски растворила она своим живым течением…
Так было всегда! Но не сегодня.
Что-то произошло в мире, что-то не так  сложилось в картине дня…


художник Кирилл Аланне

И солнце светит ядовито.
И у людей змеиные лица.
И как их много! Яблоку негде упасть, ногу некуда поставить! Ни пройти, ни проехать. Все куда-то бегут, толкаются, а то вдруг  раззявятся  и встают как вкопанные посреди тротуара! Гости города, чтоб им… замершие в восторге тушки…
На Аничковом мосту вообще не протолкнуться! Ну, кони… Ну, Клодт… Неужели коней не видели?! Что стоять-то  вкопанными чурбанами?!  Посмотрел быстро и дальше беги! Тротуар такой узкий, что начнёшь обходить  - на мостовую вылетишь…

Анна Петровна раздражённо шла, отплёвываясь и чертыхаясь на ходу. Потом взяла себя в руки и решила сесть в сквере Казанского  собора  и погрузиться в нирвану любимого города.
Все скамейки были заняты. Заняты! Какими-то бабками, придурошными девицами, селфящимися с длинными  палками. Они строили идиотские рожи, они надували губы куриной жопкой, они изумлённо хлопали глазами … по щекам изумлённым… хлопали… Ничего святого!
Анна Петровна не выдержала. Она рванула назад к Фонтанке, резко свернула на набережную и пошла к Ломоносовскому мосту. И устав бежать, припала к чугунной ограде и закурила, судорожно сжимая сигареты, не понимая, а что, собственно, произошло? Куда исчез чудесный  редким теплом летний день?  Где умиротворение? Покой и воля?
Анна Петровна курила и смотрела на Фонтанку. И проплывали туристические кораблики и сидящие на  палубе люди махали ей руками…
Наверное, иностранцы, с тоской подумала Анна Петровна, это у них там, в заграницах  принято плыть на кораблике  и махать  стоящим на берегу. А с берега им тоже помашут. И все улыбаются. А у нас в России и не машут и не улыбаются. Потому что нефиг. Смех без причины, признак дурачины. И два номера это дороже, чем один. И это не рационально. И не экономно.
Мимо проплыл ещё один кораблик. Мужчина, стоящий на палубе, обернулся в сторону Анны Петровны и помахал ей рукой. Анна Петровна, готовая всплакнуть от странной тоски и раздражения, вдруг улыбнулась  и отчаянно замахала в ответ. Мужчина  послал ей воздушный поцелуй. И вскинул руку. И махал, махал, пока не скрылся за мостом.
И тут Анна Петровна поняла. Да. Именно тут она поняла всё. Что Ермаков её раздражает, мешает и нервирует. Да. Его нет рядом.  Но он её раздражает. Потому что так взрослые люди себя не ведут. Взрослые, нормальные люди, коллеги, преподаватели, высоко несущие знамя высшего образования в массы…
И от этого понимания своего подсознания Анне Петровне стало ещё противней.



художник Кирилл Аланне

Анна Петровна долго бродила по улочкам и набережным великого города.  Пила кофе. Рассеяно смотрела на прохожих. Устала. Вернулась в отель. В 22.00  в дверь деликатно постучал и вошёл Ермаков.
От чая, кофе отказался, сказал, что не голоден и предложил  выходить.
- Пока дойдем. Пока найдем. Я не люблю торопиться.
Анна Петровна удивилась. Такое впечатление, подумала она, закрывшись в туалетной комнате, что я похожа на медузу Горгону. И находиться со мной в одной комнате опасно для жизни.

На Невском было  многолюдно, несмотря на поздний час. Но не так суетно. Человеческая река замедлила свое бег и плыла лениво, томно, взрываясь звуками счастливого смеха, песен уличных музыкантов. Яркие краски поблекли, стёрлась раздражительность  геометрии линий. Петербург замирал, покрываясь белёсым маревом. Маревом белой ночи.
На Дворцовой площади  суетились туристы. Александрийский столп равнодушно взирал на толпу человечков с фотоаппаратами, селфящихся на его фоне. Равнодушно взирал на туристов и Медный всадник. И конь его и даже Гром-камень возвышались над человеческой толпой совершенно равнодушно.
А люди шли и шли. Целеустремленно шли к Неве, нежно обнимались на скамейках, пили пиво за столиками. Курили. Хохотали.
На Дворцовой набережной началось настоящее столпотворение.
Господи, да откуда же столько народа, раздраженно думала Анна Петровна. Да откуда все понаехали? А если понаехали,  сидите дома и спите!
Кроме плотной толпы на земле, в воздухе стоял плотный запах бензина. От многочисленных моторных лодок, катерков и прочей водоплавающей техники. В тёплом воздухе, унавоженном выхлопными газами  автомобилей, эта бензоатака была невыносима.
Анна Петровна раздраженно молчала, пытаясь понять, а где магия белой ночи? Где волшебство? Где романтизм?
Она видела только человеческий муравейник, тяжёлый воздух и суету, пронизывающую пространство.
Расталкивая людей локтями, обгоняя и огибая человеческие пробки, они пробрались до Дворцового причала. Выкупили билеты,  от души помаявшись в  очереди.
Кое-как протиснулись на шаткий мостик и зашли на теплоход  довольные, что все погрузочные трудности преодолены.
Теплоход был старый. Очень старый. Видавший разнообразные виды прогулочных маршрутов по водным артериям нашей страны. Старые поцарапанные столы, пятнистый пол, затертый тысячами ног.
- Не корабль, а ветеран боевых действий. Обшарпанный и усталый, - разочарованно протянула Анна Петровна,  оглядываясь по сторонам.
- Ну почему же ветеран боевых действий? Скорей заслуженный пенсионер, отдавший речному туризму лучшие годы своей жизни. И продолжающий отдавать худшие, - рассмеялся Ермаков.
Анна Петровна с удивлением посмотрела на него. Смеющийся Ермаков?  Коллеги в это никогда не поверят!
- Вам нравится здесь Виктор Анатолич?
- Ну как нравится, - Ермаков поковырял пальцем дырку в обшивке борта теплохода. – Видали мы  суда  и лучше. Но  ведь мы с вами сами этого хотели?
- Хотели! Но я не подозревала о масштабах этого бедствия! – Анна Петровна вдруг разволновалась. – Что же так всё плохо-то? Понятно, что судно старое, но ведь можно было покрасить, что-то заменить, столы, стулья новые поставить…Я однажды была в Стокгольме, на крохотном кораблике  час по акватории покружились незатейливо. И на этом теплоходе полы лакированные  сверкали,  как у нас паркет в Зимнем дворце! А на  таких же сверкающих лавках подушки утеплительные красивые лежали! А тут?
Она возмущенно фыркнула.
- А тут… тут разорванные белой ночью мосты! В Стокгольме такого нет! – Ермаков, не отрываясь, смотрел на Неву. Не отрываясь. Словно видел впервые.

Публика стремительно заполняла две палубы, рассаживаясь по местам, указанным в билетах. Невидимый некто  ласково поприветствовал в микрофон пассажиров, собравшихся на борту этого замечательного лайнера. Гостеприимно предложил воспользоваться услугами бара, сообщил маршрут следования  и пообещал через несколько минут концерт группы  «Ретро», лауреатов всяческих отечественных и международных конкурсов.
Ермаков вдруг подскочил, церемонно извинился, что покинет даму на несколько минут и исчез.
Да-а-а-а-а, уныло застонал внутренний голос Анны Петровны. Этот  болтливый гад всегда выбирал самые трепетные моменты её жизни и старательно их обгаживал. Так и сейчас. Ни белая ночь, ни красавица Нева, ни  ретро-лауреат всяческих премий, не могли пробиться к разуму  Анны Петровны, потому что внутренний голос голосил с нарастающей силой.
Да-а-а-а, припёрлась на корыто с сушёным интегралом,  вокруг вонь, столпотворение, тоска-а-а-а-а! Сидела бы лучше с Бабайкой дома, концерт БИ-2 в Кремле смотрела-а-а-а-а... Этот город слишком мал для твоей любви-и-и-и!

Ермаков не возвращался.
Неужели сбежал?
Анне Петровне стало так плохо, что она решила всплакнуть. А потом хлебнуть коньяка из фляжки. Или сначала хлебнуть, а потом всплакнуть?
Пока в её душе шла жестокая борьба слёз с коньяком, явился Ермаков. Вместе с ним явилась огромная креманка с мороженым, от души заваленным кусками киви, персика и ещё чего-то  подозрительно ядовитого цвета.
- Это вам, Анна Петровна. Извините. Была очередь. Хотя цены, доложу я вам.
Ермаков горделиво усаживался за столик.
- Не надо мне о ценах докладывать.
Анна Петровна вытащила из сумочки и поставила на стол фляжку.
– Вы меня, конечно, извините Виктор Анатолич. Но я женщина простая, беззатейная. Поэтому спасибо вам за мороженое, однако, не хотите ли  коньяка?
- Хочу, - сказал Ермаков и вытащил из кармана  и поставил на стол  фляжку побольше.  – Виски.
Две карманные фляжки,  маленькая круглая кокетка с завитушками и большой ровный  прямоугольник ровно встали рядом под удивлённые взгляды своих хозяев.
- Виктор Анатолич и вы? Неожиданно…
- Неожиданно. Но хорошо. Значит, у нас много общего!

Музыкальный теплоход медленно и торжественно выходил  в акваторию Невы. Анна Петровна с любопытством смотрела по сторонам.
Водное пространство вокруг было усеяно большими и маленькими судами, раскатывающих ненасытных туристов по  самому волшебному  маршруту белых ночей – водному.
Суденышки были всякие. На любой кошелёк. Простенькие с молчаливыми пассажирами на борту. И украшенные весёлыми гирляндами, фонарями, гремящие музыкой и весёлыми нетрезвыми воплями.
Содом и Гоморра, тихо ахала Анна Петровна. Содом и Гоморра! Столько грохота, людей, катеров, вони!!!
В этот момент группа не очень молодых мужчин  засуетилась прямо напротив их стола. Они устанавливали стойки с микрофонами, расчехляли гитары, растягивали провода. Мужчины со следами былой красоты, мужественности и бурно прожитой жизни.
- А вот и группа «Ретро»,- догадалась  Анна Петровна.
- Предлагаю выпить для лучшего усвоения музыкального материала!
- Непременно, - Анна Петровна развеселилась. – Что-то мне не нравится это ретро, по-моему, ребята своё и отпели и отпили ещё в прошлом веке… Без коньяка, боюсь,  мелодии и ритмы зарубежной эстрады  нас не очаруют.
Музыканты подключились к электрическим сетям, издали несколько традиционных скрежетаний …И да! Начался концерт мелодий и ритмов зарубежной эстрады середины и конца прошлого века.
И поплыли над вольной Невой, над лодками и лодочками, катерками и теплоходами и Sealed With A Kiss, Unchained Melody,  California Dreamin.
И Анна Петровна поняла, что музыканты, действительно лауреаты и победители и мастерство не пропьёшь, и ещё немного, и она заплачет, слушая эти проникновенные звуки, под которые медленно и величаво разворачивались в панораме  дома, дворцы, ограды, купола, кресты…
Чёрные пролёты мостов проплывали над головой, сокрушая звуки на палубе гулким эхом. Куда-то исчезли стайки суетливых туристических судёнышек, и старый музыкальный теплоход со старыми музыкантами на борту пел старые песни о вечном.
Анна Петровна во все глаза смотрела на любимый город  и не узнавала его. Огромный, державный Санкт-Петербург раскинулся вдоль Невы невиданной и невероятной картиной. Этого города она не знала.
Да и город ли это? Место проживания людей? Или вечность, залитая в камень, бронзу и гранит?
Миллионы человеческих жизней  создавали  Санкт-Петербург и уходили в небытие.
Миллионы человеческих жизней создавали  самый умышленный и отвлечённый город в мире.
Миллионы создавали его, любили, проклинали, обожали и ненавидели..., а понимали  единицы.
Самый умышленный город в мире многолик и скрытен.
Можно годами восторгаться его красотой, но только однажды ночью, всего на несколько часов вдруг увидеть  его странное, грозное и одновременно нежное лицо, почувствовать взгляд и остолбенеть. И подумать, что это оптический обман, игра белёсого марева белой ночи, усталость и бессонница.
И постараться его забыть.
И понять, что это невозможно.



художник Кирилл Аланне


Они курили на верхней палубе. И Анна Петровна сказала, что у нее когнитивный диссонанс от западной музыки  и панорамы Санкт-Петербурга.
- А вы хотите услышать «Город над вольной Невой»? – спросил Ермаков.
- А вы?
- А мне все равно. Я так давно не видел Петербург ночью… Лицом к лицу…так давно! И этому лицу все к лицу! И калифорнийская мечта, и доброй ночи, родной Ленинград..
Ермаков задумчиво смотрел на воду. Анна Петровна удивилась.
- Почему не видел? Взял бы жену в охапку, устроил бы ей такой сказочный сюрприз-сказку. Это же так прекрасно!
- Прекрасно! Но, боюсь,  жене моей, эта сказка  не очень-то и нужна…Она человек очень домашний, вся в семье и детях.
- Ну и откуда вы знаете? Вы же ей не предлагали? Ведь не предлагали?
Анна Петровну распирало от радости и от желания помочь незадачливому коллеге. Жизнь так  прекрасна! Она так прекрасна, что смешно и неприлично этого не замечать! А Ермаков не замечает! И он эгоист махровый! Его надо спасать, а жене его помочь! Во имя красоты, добра и солидарности женщин во всем мире!
- Ведь правда, - продолжала приставать Анна Петровна к Ермакову, - дайте слово, что подарите своей жене такой же чудесный отдых!
Ермаков с удивлением уставился на Анну Петровну.
- Анна Петровна, давайте забудем мою жену. На время.
Его странный и жёсткий взгляд женщине совсем не понравился, и она решила больше не заводиться.
- Да ладно, подумаешь.
- Не обижайтесь. Согласитесь, что это не ваше дело. А ваше дело наслаждаться этой красотой. Хотите ещё мороженого?

Три часа они ходили  по акватории большой Невы, и Анна Петровна уже не замечала старости ветерана речного труда. И поющие музыканты казались ей вполне молодыми и интересными мужчинами. И Ермаков постоянно хохотал. Они перешли на ты, панибратски хлопали друг друга по спине и пытались подпевать  мелодиям и ритмам зарубежной эстрады.

На берег сходили пошатываясь и посмеиваясь.
Набережные почти опустели. Почти. Редкие прохожие. Одиночные машины. Всё замерло. Вдруг долетел тонкий запах сирени. Теплота и удивительная нежность разливались в мире белой петербургской ночи.
Пустая Дворцовая площадь казалась маленькой, домашней.  Александрийский столп радостно вытянулся, увидев их счастливые и пьяные лица…
Пьяные? Конечно, Но не от вина. От свободы, от простора, от красоты, от причастности к этому великому миру, к тайне умышленного города.
Они шли и говорили всякую ерунду и сидели на пустых скамейках и курили и вспоминали …
Студенчество вспоминали, проведенное в Ленинграде, и такие же белые ночи, и теплоту,  и запах сирени.
- А я не ожидал, – вдруг признался Ермаков.
- Чего не ожидал?  - удивилась Анна Петровна.
- Что эти ощущения могут повториться…Не ожидал. Думал, что это невозможно, что всё потеряно, умерло.
- Да что? Почему умерло, что умерло? Тебе сколько лет? 45? И что всё умерло? Витя, не смеши меня, в этом возрасте не умирают, в этом возрасте только жить по-настоящему начинают. Дети выросли, карьера сложилась – живи, наслаждайся жизнью!
Ермаков шёл молча.
-  Что-то не так? – испугано спросила Анна Петровна.
- Всё так, всё. Ты молодец. Доставай ключи, пришли.
Анна Петровна полезла в сумочку за ключами, но ворота во двор оказались открыты. Они тихо зашли во дворик и удивлённо замерли.
На скамейке сидели две кошки. Или кота? Перед скамейкой сидели три кошки. Или кота? В сирени пряталась ещё парочка. Котов. Или кошек?
Ермаков восторженно присвистнул.
- Красота! Хозяева двора! Не будем мешать, пройдём тихо.
- Боюсь, что у нас это не получится. Я ключи от парадной и от ворот забыла в номере..кажется…
Ермаков опять присвистнул.
- Ну…на лавке ночевать придётся! Коты, подвиньтесь!



художник Кирилл Аланне
(окончание скоро будет)


Tags: #опупея, жизнь Анны Петровны, опупея
Subscribe

Posts from This Journal “жизнь Анны Петровны” Tag

  • Третий сон Анны Петровны. Дно

    Анна Петровна устало закрыла глаза. Вагон электрички мягко покачивался. Постукивал, успокаивал… Всё. Всё. Всё. Скоро будет конец… Анна…

  • Лаймовка

    Анна Петровна очень спешила. Она хотела было даже взять такси, но потом вспомнила, что надо худеть, экономить и дышать свежим воздухом. Поэтому она…

  • Двое в Городе. Часть 4

    (часть 1) (часть 2) (часть 3) Анна Петровна проснулась и затаилась. Она всегда так делала, цепляясь за остатки сна. Сон не цеплялся. Не открывая…

Buy for 20 tokens
Он пытался меня запугать - не вышло, купить - не получилось, подмазать - не срослось, потом он пошел против закона и стал блокировать меня в интернете, оформив авторские права на мои фотографии и у него даже почти получилось. Но только правду не скроешь и вот мой ему официальный ответ: Ну…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 90 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →