irina_sbor (irina_sbor) wrote,
irina_sbor
irina_sbor

Двое в Городе. Часть 4

(часть 1) (часть 2) (часть 3)
Анна Петровна проснулась и затаилась. Она всегда так делала, цепляясь за остатки сна. Сон не цеплялся.
Не открывая глаза, она стала вспоминать вчерашнее.  Вспомнила, что это уже было сегодняшнее.
Прислушалась. В комнате было очень тихо.
Ермаков ушёл, с каким-то неудовольствием подумала Анна Петровна. Или уехал. Да и правильно. Чего уж. Добропорядочный семьянин всегда должен возвращаться к жене.
Да и ладно.
Анна Петровна вздохнула, потянулась и открыла глаза. На соседней кровати в брюках и рубашке лежал Ермаков. И читал электронную книгу.


художник Кирилл Аланне


- Доброе утро, страна! – с пионерским задором воскликнула Анна Петровна.
- С добрым утром, - буркнул Ермаков, не отрывая глаз от книги.
- Чего это ты при полном параде? Тоже в одежде спал? Наверно дядя Миша нам белладонны подмешал, я еле до кровати дошла, так спать хотела, – сказала вслух Анна Петровна, а про себя подумала. Ужас-ужас-ужас, как я выгляжу? Помятая физиономия, опухшее лицо! Кошмарный, нечеловеческий вид, надо деликатно встать и деликатно, легко, непринуждённо выйти в ванную комнату. Встань, Анна, соберись! Встань и иди!
Но встать легко и непринужденно ей не удалось.
Ермаков, продолжая смотреть в книгу, спросил:
- Аня, может быть, ты сама мне все  расскажешь?
- Что всё?
Анна Петровна так удивилась, что захлопала глазами и совсем не элегантно села на кровати.
- Всё. Про этот маскарад. Я только не понимаю, зачем он тебе был нужен?
- И я не понимаю…
- Хорошо. Я объясню. Ты всё знала про меня и Галину. И это понятно, город у нас слишком маленький для семейных тайн. И ты решила устроить мне  спектакль. Выбрала отель рядом с дядей Мишей, кстати, а он действительно дядя Миша? Хотя какое это теперь имеет значение…
- Ермаков, ты что сбрендил? Какая Галина? Кто это?
- Жена моя! Вот кто!
Ермаков соскочил с кровати и забегал по номеру.
- Ты всё знала. И попросила это деда, дружка своего, разыграть комедию. Только не понимаю, зачем? Аня, зачем?
- Какую комедию? – шёпотом спросила Анна Петровна.
- Какую слышала комедию!
Ермаков остановился напротив Анны Сергеевны и яростно зашипел.
- Это про меня он рассказывал, это мы с женой живем в разных комнатах, это я соглашаюсь с женщиной, сильней темпераментом и голосовыми связками. Это я живой труп. Но я не могу начать жизнь с чистого листа, поняла? Не могу! Я не дядя  Миша! Ты думаешь, я не понял этих моралей? Отвлечённый город, отвлечённый человек, свободный от условности и пошлости… Я не хочу ничего менять в своей жизни, поняла? И не надо мне рассказывать поучительных историй! Разыгрывай спектакли  со своими студентами, тебе понятно?
Анне Петровне стало страшно. Поэтому она встала во весь рост и сказала громким, хорошо поставленным голосом преподавателя высшего учебного заведения.
- Истерику прекрати. И слушай меня. Я не знаю никакого дяди Миши. И Галины не знаю тоже. Я понятия не имею, какие у тебя отношения с женой, потому что мне глубоко пофиг. И ты. И твоя жена. Отель я выбрала наугад, в Питер поехала по твоему предложению. Ещё вопросы есть?
Ермаков с минуту смотрел на неё колючими глазами, потом махнул рукой и рухнул на кровать.
- Хорошо. Допустим. Откуда тогда он всё знает?
- Он ничего не знает, он рассказывал свою жизнь, а не твою. Лично я знакома по меньшей мере с двумя мужиками, терпеливо живущими с женщинами злобными, сварливыми, эгоистичными. Годами живут. Из любви к детям, к ушедшей молодости, к утраченным чувствам. Уж не знаю, живые это трупы или мертвые, но ситуации у них очень похожи на то, что рассказал дядя Миша. Муж-подкаблучник.  Явление нередкое.
 - Я не муж-подкаблучник. Ты не понимаешь. Тебе вообще этого не понять!
- Не спорю. Не понять. Да я и не собираюсь этого понимать. Это твоя жизнь. Ты и понимай.
 - Всё равно. Он точно всё описал. Но это невозможно!
- Хорошо. Давай у него спросим. А что? Я сейчас быстро соберусь, и мы заглянем  в гости. Идти всего ничего, двор пересечь. Второй этаж, направо. Кстати, который час?
- Три часа.
- Сколько? Ну, я и спать.. . но мы номер в 12 должны были освободить?
- Я продлил ещё на сутки. Нам повезло, у них следующие постояльцы только завтра приезжают.
- Как продлил? Это же дорого… и не конструктивно… Надо домой ехать. Это логично.
- Аня, не ной. Мы останемся здесь ещё на ночь. Хотя ты можешь уехать, если хочешь. А я останусь. Мне надо подумать.
- Да ладно. Думай. Мне всё равно.
Анна Петровна величаво удалилась в ванную комнату. Через час дыша духами и водопроводной водой Санкт-Петербурга, она выплыла из номера. Рядом угрюмо вышагивал Ермаков. Ключи от номера и всех дверей, Ермаков положил к себе в карман.
У стойки администратора сидела другая девушка. Тоже  молодая, и тоже очень хорошенькая. Но очень бледненькая! Вот они, дети Петербурга, подумала Анна Петровна, с жалостью глядя на девицу.
- Танечка, мы сегодня ночью познакомились с одним чудным дедушкой.  Он живёт в коммуналке в доме напротив.  Не знаете его случайно? Какой он человек?
- Никакого дядя Миши здесь нет, - спокойно ответила Танечка. - Здесь ведь и коммуналок давно нет. Центр Питера, рядом Невский, какие коммуналки? Всё давно продано под отели, под офисы. Есть  несколько элитных квартир. И всё.
- Танечка, ты что-то путаешь, мы разговаривали с этим человеком, мы были у него в гостях, в коммунальной квартире.
Анна Петровна навалилась на стойку и не сводила глаз с девушки, пытаясь освежить ей память.
- Я здесь работаю уже 5 лет, - обиделась девушка, - и никаких коммуналок не видела. Какой вы говорите подъезд?
- Парадная сразу за кустом сирени со скамейкой.
- Так эта дверь вообще закрыта. Там два этажа занимает офис одной компании и это их чёрный ход. Но им не пользуются и поэтому дверь  всегда закрыта…куда вы?
Ермаков уже гремел каблуками по лестнице. Анна Петровна забыв года и статус, пустилась за ним вприпрыжку. Они пересекли двор и как вкопанные встали у двери.
У запертой двери.
У которой даже ручки не было.



художник Кирилл Аланне

- Витя… Если ты мне объяснишь по какому закону физики-химии мы были там куда нельзя попасть…я буду тебе очень благодарна.
Ермаков продолжал растеряно смотреть на дверь, на двор, пытаясь найти ещё один куст сирени, ещё одну скамейку и ещё одну дверь.
Анна Петровна курила и смотрела в высокое синее небо. Очень высокое и очень синее. И было ей подозрительно хорошо…
Рядом тяжело сел Ермаков.
- Этого не может быть. Это была галлюцинация. Очень правдоподобная игра сознания. Мы сидели в номере, и нам померещилась коммуналка и старик.
- Это очень сложно, Ермаков. Это очень сложная, хорошо спланированная и выполненная  галлюцинация. Причём массовая. Нам же двоим она померещилась. Я предполагаю, что в номер запульнули газу. Веселящего. Белладонны.
Анна Петровна вдруг захохотала. Ермаков покосился на неё и сказал.
- И что, получается, что я сам как дурак рассказал тебе про Галину?
- Ермаков, успокойся, я знаю столько историй! Все почему-то любят  рассказывать мне о себе, я хороший слушатель. И у меня короткая память, я всё забываю быстро. Поэтому твоя жизнь с твоей Галиной исчезнет из моего сознания уже завтра. Даже не переживай.
- Аня, пойдем.  Надо поесть и выпить.
- Куда? В пельменную?
- С ума сошла? Здесь недалеко есть хороший ресторан.
- Ресторан это очень не экономно и нецелесообразно. Утолить голод можно порцией пельменей, а бутылку водки надо купить в маркете и выпить в номере.
- Анна Петровна, подзаткнитесь, будьте так любезны, а?
В ресторане, выпив и хорошо закусив, они опять заговорили о том, что не давало им  покоя.
- Я не понимаю, что это было, Аня. Не понимаю…
- Забудь. Не думай об этом.
- Как? Это невозможно.
- Да, это невозможно. Поэтому обманывай сознание. Вот я, например. Вот когда со мной всякое странное случается, я сначала сижу, туплю, ломаю голову, боюсь! Конечно, боюсь. Непонятное всегда пугает. А потом сама себе говорю, что да это было, но так как я не понимаю почему, то буду считать, что этого не было. Главное, сказать себе очень строго. Таким тоном, как будто со студентом-тупицей разговариваешь. И повторить ещё несколько раз. Для закрепления. Ничего не было, я ничего не видела,  ничего не знаю.
- И что? Помогает?
- А как же, конечно! Если бы не это, я бы давно…давно сбрендила! Знаешь как много со мной странного происходит?

Ермаков хитро улыбнулся и захихикал.
- Так это ты во всем виновата? Это твои странности  меня накрыли? Эх, надо было с Ниной Палной  ехать на теплоходе, я видел, она тоже хотела в Питер. Вот с ней ничего подобного бы не случилось.
Анна Петровна представила Ермакова и семенящую  рядом с  ним маленькую и кругленькую Нину Павловну Петракову, преподавателя  права, и ей стало смешно.
- Конечно, уж Петракова ключи бы не оставила в номере!  Хотя, скажу тебе страшное, Нина Павловна и в один номер с тобой бы не поселилась. Нин Пална – облик высочайшей морали! А ещё она не любит пьющих, она унюхала бы твою фляжку и конфисковала! Кстати, всё хочу спросить, а зачем тебе фляжка, ты же по делам ездил целый день?
- По делам? – Ермаков хмыкнул. – А я тебе наврал. Я ехал с тобой в одной электричке, только в другом вагоне. А потом удрал от тебя. Гулял по Питеру.
- Как гулял? И я гуляла… Странно… А зачем надо было удирать? Пошли бы вместе, погуляли..ничего не понимаю.
- Знаешь, когда много лет сидишь … в замкнутом пространстве …очень страшно из него выходить. Очень страшно. Страшно идти по городу с другой женщиной. Страшно с ней разговаривать, потому что страшно сказать глупость и опозориться. Страшно молчать, потому что тогда она подумает, что ты идиот. Короче. Всё очень сложно.
Анна Петровна удивлённо молчала. Это было очень неожиданно. Слишком много неожиданностей за такое короткое время.
- Никогда не думала, что мужчины могут быть такие чувствительные.
- А мы что не люди, по-твоему? Я и фляжку взял. Для храбрости.
- И я для храбрости.
- А ты-то что? Ты с любым человеком общий язык найдешь, я это заметил.
- Ну, допустим, ты не любой..Тебя студенты, знаешь, как боятся? И я тоже.
- Господи, а ты-то что? Да мы с тобой и десяти слов в институте не сказали.
-  Не сказали.  У тебя всегда такой бесстрастный вид и взгляд колючий. Мне  страшно даже подходить к тебе, вот думаю, умный человек, математик, мозги ого-го! А я как курица, только крыльями хлопаю громко.

Они говорили, говорили, говорили. Ничего серьёзного. Всякую ерунду, как обычно.
Наконец, Анна Петровна  сказала.
- Ну что ж. Я пойду, пожалуй.
- Куда это? – испугался Ермаков.
- В номер. Возьму сумку и на электричку. Домой поеду.
- Нет, подожди, как это домой, а я?
- А ты оставайся. Тебе надо подумать. Или, если хочешь, поехали вместе.
- Нет. Я не хочу домой. Нет.

Анна Петровна молчала. Конечно, не хочет, это и ёжику понятно.  Но так и скажи, оставайся Анна Петровна, оставайся, а завтра утром вместе и поедем. Так думала про себя Анна Петровна, но вслух мудро молчала.
- Ань, а я вот что придумал. А давай эксперимент проведем. Давай опять на лавке будем ночью сидеть и курить. И ждать дядю Мишу. Если странность  случилась один раз вполне вероятно, что она может случиться второй?
- Витя, это гениально! Мы, что до трёх ночи будем шарахаться по Питеру? И потом, все должно быть по правде. Надо забыть ключи. Надо забыть по правде.  А они у тебя в кармане лежат.
- Фигня, я могу их в Фонтанку выбросить!
- Спятил. Как есть спятил.
- Останься, Ань, пожалуйста.
Анна Петровна молчала. Держала паузу. Любая женщина, это актриса больших и малых академических театров. Поэтому отвечать сразу на эту просьбу… Даже не просьбу, а стон ..
- Хорошо. Завтра. На первой электричке.
- Да, завтра. На первой электричке.
И они пошли гулять.
Двое в Городе.



художник Кирилл Аланне


На площади у зала «Октябрьский» они слушали концерт уличного трубача.
Немолодой мужчина, сидел на высоком барном стуле и с высоты своего положения  исполнял на трубе мелодии по заявкам трудящихся. Трудящиеся почему-то заявляли старые советские песни. Про синие ночи, которые взвиваются кострами. Про солнце, которое пусть всегда будет. Трубач играл вдохновенно.
Заезжий музыкант целуется с трубою, вспомнила Анна Петровна.
Они долго стояли и слушали его виртуозную игру, а потом пошли  к Таврическому саду.
И Анна Петровна, забыв года и статус, запела негромко и даже прошлась вальсирующем шагом вокруг Ермакова.

Дождусь я лучших дней и новый плащ надену,
Чтоб пред тобой проплыть, как поздний лист дрожа...
Не много ль хочу, всему давая цену?
Не сладко ль я живу, тобой лишь дорожа?

Ермаков восхитился, сказал что сто лет не слышал этой песни, а ведь когда-то… когда-то он даже играл Окуджаву на гитаре.
И, побродив по Таврическому саду, они пошли по Пестеля к Летнему саду и там, среди белоснежных скульптур долго слушали песни из репертуара Шуры и Левы в исполнении молодых и рьяных музыкантов. Музыканты очень старались и очень подражали своим кумирам. И это было хорошо! Зачем улучшать то, что уже прекрасно?

Но всё, что я увидел
В клетке твоей квартиры –
Маленькую смелую птицу
С ясными как небо глазами,
Сидящую на подоконнике
С гордо сомкнутым клювом
И ждущую с нетерпением
Любого попутного ветра.
Этот город слишком мал для твоей любви
Так мал для твоей любви,
Так мал для твоей любви.

И оказалось, что Ермаков никогда не слышал ни Леву, ни Шуру и вообще не подозревал о существовании этих граждан на белом свете!
И Анна Петровна рассказала ему, что сама долго относилась к этой группе снисходительно, как старый, поживший на этом свете человек, а потом вдруг услышала их песнопения в сопровождении симфонического оркестра и всплакнула.
- Зачем? – испугался Ермаков.
- От чувств…с…

Они уехали из Санкт-Петербурга на первой электричке.
Но перед выходом из номера Ермаков достал бутылку шаманского, купленного накануне в универсаме.
- Что напишем? – озабоченно спросил он у Анны Петровны.
- Напиши:  здесь были Витя и Аня, – засмеялась Анна Петровна, собирая сумку.
Ермаков задумался, что-то нацарапал на клочке бумажки, открыл дверцу, достал из пепла и пыли пустую бутылку, снял с неё бант и привязал записку бантом к бутылке с  шампанским. И аккуратно положил её в пыль и пепел аутентичной печи.
- Что написал-то? – спросила Анна Петровна.
- Счастья вам, люди! – горделиво доложил Ермаков.
- Как хорошо, - восхитилась Анна Петровна. - Хорошо, ёмко и глубоко!
Они тихо закрыли за собой дверь и тихо прошли мимо стойки администратора. На небольшом диванчике крепко спала Танечка. Они тихо положили связку ключей на стол и вышли.
В бледное марево самого умышленного города в мире.



художник Кирилл Аланне


Tags: #опупея, жизнь Анны Петровны, опупея
Subscribe

Posts from This Journal “жизнь Анны Петровны” Tag

  • Третий сон Анны Петровны. Дно

    Анна Петровна устало закрыла глаза. Вагон электрички мягко покачивался. Постукивал, успокаивал… Всё. Всё. Всё. Скоро будет конец… Анна…

  • Лаймовка

    Анна Петровна очень спешила. Она хотела было даже взять такси, но потом вспомнила, что надо худеть, экономить и дышать свежим воздухом. Поэтому она…

  • Двое в Городе. Часть 3

    (часть 1) (часть 2) Анне Петровне было стыдно. Но не очень. События вчерашнего дня, бессонная ночь, нервозность… Всё это слегка притупило…

promo irina_sbor january 8, 2016 19:09 30
Buy for 10 tokens
31 декабря, за несколько часов до Нового года в одной обычной квартире на обычной Стеклянной полке появилась маленькая фарфоровая Обезьянка. Она беспокойно поёрзала по холодной прозрачной поверхности, кокетливо изогнулась и замерла, изобразив на хорошенькой мордочке исключительно непосредственную…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 103 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →