- Слышала? Перелом наступает, - равнодушно озираясь по сторонам, сообщил знакомый джентльмен. Мы с ним столкнулись случайно на тротуаре. - Дай, Бог, - ещё более равнодушно обронила я и вытащила из сумочки пудреницу. - Гаага? – джентльмен сохранял английскую невозмутимость, обшаривая глазами окрестности. -Дай Бог, дай Бог, - я вытащила из сумочки салфетку и попыталась вернуть на место помаду, нагло съехавшую набекрень. После посещения кафе. художник Игорь Романчук - Но радоваться пока рано, - не унимался джентльмен. - Конечно, мы все надеемся, но радоваться пока рано! - Как можно? - я искренно возмутилась. - Какая радость? Только возмущение и осуждение! Осуждение и возмущение! - А чего это у тебя такое лицо довольное? - с подозрением спросил джентльмен. - А я в кафе была. Пышки ела. - Много? - За кого ты меня принимаешь? – я стёрла помаду и громко обиделась. – Что я тебе, обжора что-ли какая … Штук пять. Или шесть. Или восемь? Не помню… - Сколько? Восемь? Восемь кусков жирного теста? За один раз?? - Ой, да ладно, я задумалась… А когда я задумываюсь, я вообще не помню сколько и чего ем. Это у меня особенность такая. Я не могу делать два дела сразу. Я или глубоко задумываюсь, или ем. Мы помолчали. В природе начиналась весна. Снег уполз с газонов и дорог, уступая место чахлой травке и собачьим какашкам. Бледноватое голубое небо сверкало безмятежностью, одинокое лёгкое облачко парило над землей. - Да уж, события нарастают… Каждый день новости. Джентльмен проводил взглядом длинноногую девицу в коротком пальто. - А ты что будешь делать, когда – всё? – спросила я, разглядывая ту же девицу. Мало того, что она была в коротком пальто, платье на ней было тоже очень короткое. А вот ноги в длинных сапогах и на высоких каблуках. Весна! - Напьюсь. А потом начну учить китайский. - Думаешь, уже пора? - Не помешает. А ты? - А я, наконец, позову друзей на вечеринку. Тематическую. С прошлого года обещаю. Вот-вот, говорю, потерпите еще немного и всё, скоро. Совсем скоро. Мы оба замолчали, каждый думая о своём, но об одном и том же. - Блин, Егорова, - вдруг сказал джентльмен, - у тебя лицо неприлично счастливое, смотреть невозможно, пойти, что ли пышек налопаться, что бы уж тоже… Джентльмен резко развернулся и быстро ушёл. По-английски. Не попрощавшись.